Айзек Азимов

Академия и Империя

Часть II. Мул

Глава 22. Смерть на Неотренторе

НЕОТРЕНТОР - небольшая планета Деликасс была переименована в Неотрентор после Великого Побоища и на целое столетие стала резиденцией последней династии правителей Первой Империи. Это был карикатурный мир и карикатурная Империя, и ее существование имело чисто фактологическое значение. Под эгидой первых отпрысков Неотренторианской династии...

ГАЛАКТИЧЕСКАЯ ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

Название-то какое - Неотрентор! Новый Трентор! Всякому услышавшему его думалось, что это, наверное, не иначе как точная копия былого оригинала. Всего лишь в двух парсеках отсюда сияло солнце старого Трентора, и бывшая столица Галактической Империи продолжала свое молчаливое кружение по прежней орбите.

На старом Тренторе по-прежнему жили люди. Их было там что-то около ста миллионов. По старым меркам - капля в море. Когда-то население Трентора равнялось сорока миллиардам. Не так давно - всего пятьдесят лет назад.

Теперь колоссальные металлические постройки зияли пробоинами и трещинами. Высоченные шпили были сорваны или погнуты. Здания обреченно взирали на свет глазницами пустых, мертвых окон и бойниц и дырами от взрывов - памятью о Великом Побоище, разразившемся сорок лет назад.

Было просто непостижимо, как этот громадный мир, бывший центром Галактики в течение двух тысячелетий, правивший необъятными просторами космоса, колыбель вершителей законов и правителей, любые прихоти которых были известны на много парсеков отсюда, мог погибнуть всего за месяц. Было непостижимо, что эта колоссальная планета, тысячелетиями остававшаяся неприкосновенной, когда кругом, по всей Галактике, бушевали вихри гражданских войн и мятежей, теперь мертва. Разум отказывался верить, что этот вселенский Олимп, слава Галактики лежит в руинах!

Непостижимо - и грандиозно!

Понятно, когда за многие века упорный труд пятидесяти поколений превращается в прах. Но за месяц!

Миллионы людей, оставшихся в живых после гибели миллиардов своих соотечественников, разорвали стальную кору планеты и стали обрабатывать почву, которой не касались лучи солнца уже тысячи лет.

Окруженные механическими шедеврами человеческого разума, замкнутые в кольцо индустриальных монстров, долгие века безжалостно тиранивших природу, эти люди вернулись к земле. На громадных автостоянках росли пшеница и рожь. В тени высоких башен паслись овцы.

Однако существовал Неотрентор - по старым меркам, деревня деревней, почти незаметная в величественной тени старого Трентора. И быть бы ей деревней, если бы именно туда не рванула дрожавшая от страха императорская семья, спасавшаяся от взрывов и пламени, пожиравшего столицу, и затаилась там, пережидая, пока рокочущий вал мятежа не откатился подальше. Там она из последних сил пыталась сохранить некое подобие власти - жалкие призраки, правящие смердящими останками Империи.

Теперь Галактическая Империя представляла собой... двадцать аграрных миров!

Дагобер IX, правитель двадцати аграрных миров, населенных обедневшими помещиками и угрюмыми нищими крестьянами, был Императором Галактики, повелителем всего сущего...

Дагоберу IX было двадцать пять лет, когда он вместе с отцом прилетел на Неотрентор. До сих пор он не забыл славу и мощь Империи. Но его сын, который в один прекрасный день должен был стать Дагобером X, родился на Неотренторе...

Двадцать миров - вот все, что он знал.

...Скоростной катер Джорда Коммейсона был самым шикарным из средств передвижения на Неотренторе. И это было понятно. Дело тут было не только и не столько в том, что Коммейсон был крупнейшим землевладельцем на Неотренторе. Это - полдела. Главная причина была в том, что в первые дни обитания здесь он был правой рукой и злым гением юного кронпринца, виновником последнего вздоха еще не старого Императора. Теперь он стал правой рукой и злым гением еще не старого кронпринца, который ненавидел старого Императора и только об одном и мечтал - как бы скорее занять его место.

Поэтому Джорду Коммейсону, проплывавшему над городом в своем катере, украшенном золотом и перламутром, не было нужды напичкивать свое транспортное средство бластерами - и так было ясно, кто летит. Он пролетал над землями - своими землями, над полями колышущейся на ветру золотой пшеницы - своими полями, над своими молотилками, своими комбайнами, на которых трудились его старательные фермеры и водители, - летел и преспокойно размышлял о своих делах.

Рядом с ним сидел его водитель, который мягко и плавно вел катер невысоко от поверхности планеты и благодушно улыбался.

Джорд Коммейсон, подставив лицо ветру и солнцу, спросил:

- Помнишь, что я говорил тебе, Инчни?

Мягкие седые волосы Инчни развевал ветерок. Тонкие губы раздвинулись. Улыбка обнажила редкие желтые зубы. Вертикальные морщины на впалых щеках стали глубже. Казалось, у него есть какая-то тайна, которую он скрывает даже от самого себя. Свистящим шепотом он ответил:

- Помню, господин, и я подумал...

- И до чего же ты додумался, Инчни?

Он с нетерпением ждал ответа.

А Инчни вспоминал, как он был молод и недурен собой, что на старом Тренторе он был лордом, а на Неотренторе стал пешкой, что и в живых-то он остался исключительно благодаря милости сквайра Джорда Коммейсона и что платил тот ему не за вождение катера, а за исполнение его хитрых поручений. Он тихо вздохнул и прошептал в ответ:

- Гости из Академии, господин, - это очень кстати. В особенности, господин, когда они прилетают на одном-единственном корабле и среди них только один сильный мужчина. Их надо бы принять как положено.

- Принять как положено? - задумчиво переспросил Коммейсон. - Может быть, может быть... Эти люди, однако, волшебники, и у них есть сила.

- П-ф-ф! - фыркнул Инчни. - Правда скрыта веками и расстоянием. Что такое Академия? Мир как мир, самый обычный, только и всего. Там живут самые обычные люди. Если в них стреляют, они умирают - как все.

Инчни легко вел катер. Внизу серебристой лентой извивалась река. Он прошептал:

- Сейчас поговаривают о другом человеке. Вот кто уж точно встряхнет всю Периферию!

Коммейсон сразу стал подозрительным.

- Что ты знаешь об этом?

Водитель перестал улыбаться.

- Ничего, сэр. Просто так, к слову пришлось.

Сквайр недолго оставался в растерянности. Он грубо и твердо заявил:

- Ты ничего не говоришь просто так. Только из-за того, что ты слишком много знаешь, твоя голова пока на плечах. Но я знаю, о чем ты. Этого человека зовут Мул, и его посланник был у нас пару месяцев назад... по делу. Скоро должен прибыть еще один посланник для... завершения переговоров по этому делу.

- А эти? Ну, те, что только что прибыли? Эти - не от него?

- Непохоже.

- Сообщали, что Академия захвачена.

- Я тебе, во всяком случае, этого не говорил.

- Но так сообщили, - беспечно продолжал Инчни. - И если это правда, значит, они могут быть беженцами, а их можно задержать - это очень понравится посланнику Мула.

- Ты так думаешь? - неуверенно спросил Коммейсон.

- Ну, сэр, это же ежу понятно: друг победителя - всегда его последняя жертва. Чтобы ею не стать, нам надо прибегнуть к элементарной самозащите. У нас же есть такое замечательное средство, как психотест. А к нам прибыли четыре человека из Академии, целых четыре мозга, которые можно исследовать. Неплохо было бы узнать побольше об Академии - это может оказаться даже полезнее, чем информация о Муле. И дружба с ним будет не так опасна для нас.

Коммейсон, подставив лицо прохладному ветерку, вернулся к своей предыдущей мысли.

- Ну а если Академия все-таки не побеждена? Если в сообщениях врут? Говорят, было предсказано, что их победить невозможно.

- Сэр, мы уже не в том возрасте, когда верят в сказочки.

- И все-таки вдруг их не победили, Инчни? Представь. Вдруг их не победили? Мул, правда, мне кое-что обещал... - Тут он почувствовал, что зашел слишком далеко в откровенности. - Ну... в общем, хвастался. Но слова - ветер. Легко сказать, а трудно сделать.

Инчни тихонько рассмеялся.

- Сделать и правда трудно, но главное - начать. Академия на краю Галактики - нашли чего бояться!

- Да... Но есть еще и принц... - пробормотал Коммейсон, обращаясь больше к самому себе.

- У него тоже дела с Мулом, сэр?

Коммейсон недовольно нахмурился. Инчни был назойлив.

- Да так себе. Слабенько. Не так, как у меня. Но он ведет себя все хуже. Несдержан, вспыльчив. В него как будто бес вселился. Если я задержу этих людей для своих целей, а он вздумает забрать их себе - ему ведь не откажешь в кое-какой проницательности, - знаешь, я пока не готов с ним сильно поссориться.

Он нахмурился, одутловатые щеки повисли мешками.

- Вчера я мельком видел этих чужестранцев, - вскользь заметил водитель. - Интересная дама, однако, эта брюнетка. Мужская походка, аристократическая бледность...

В голосе его звучали романтические нотки, и Коммейсон удивленно взглянул на него.

Инчни продолжал:

- Думаю, можно избавиться от излишней проницательности принца, если предложить ему разумный компромисс. Вы можете спокойненько забрать себе остальных, оставив ему эту даму.

Коммейсон просиял.

- Это мысль! Отличная мысль! Инчни, поворачивай обратно! Слушай, Инчни, если все пойдет хорошо, мы вернемся к разговору о твоей реабилитации.

Что-то символическое было в том, что, войдя в свой кабинет, Коммейсон обнаружил ожидающую его персональную капсулу. Ее доставка была произведена на длине гиперволны, известной немногим. Коммейсон довольно ухмыльнулся. Человек от Мула вот-вот должен был прибыть, а Академия действительно капитулировала...

Не таким представляла себе Байта императорский дворец и была крайне разочарована. Комната была маленькая, простая, почти обычная. А дворец был намного скромнее, чем дворец мэра в Терминусе, а уж что касается Дагобера IX...

У Байты имелось сложившееся впечатление о том, как должен выглядеть Император. Во всяком случае, он не должен был выглядеть как добренький дедушка школьной подруги. Он никак не должен был оказаться тощим, седым и дряхлым и не мог сам подавать чай гостям, изо всех сил стараясь им угодить.

Но все было именно так.

Дагобер IX ласково улыбнулся, наливая чай в протянутую чашку.

- Это большая радость для меня, моя милочка. Возможность отдохнуть от церемоний и кучи придворных. Ах, как давно меня не навещали мои подданные из дальних провинций! Я уже старенький стал, и всеми делами занимается мой сыночек. Виделись вы с моим сыночком? Хороший мальчик. Молодой еще, горячий, ну да это дело понятное. Хотите ароматную таблеточку? Нет? Зря. Очень вкусно.

Торан попытался по возможности тактично прервать старика.

- Ваше Императорское Величество...

- Да?

- Ваше Императорское Величество, мы не намеревались вас задерживать...

- О, никакого беспокойства. Вечером, конечно, будет официальный прием, а пока мы совершенно свободны. Ну-ка, ну-ка, запамятовал, откуда вы прибыли-то? Знаете, давненько у нас не было официальных приемов. Из провинции Анакреон, вы сказали?

- Из Академии, Ваше Императорское Величество!

- Да-да, из Академии, вот теперь я вспомнил. Я посмотрел, где это. Это в провинции Анакреон. Я там, признаться, никогда не бывал. Доктор не позволяет мне, знаете ли, путешествовать. Что-то не припомню, чтобы тамошний вице-король что-нибудь сообщал в последнее время. Как там у вас дела?

- Сир... - обескураженно пробормотал Торан. - Ничего, мы не жалуемся...

- Это похвально. Надо будет как-нибудь отметить моего вице-короля.

Торан беспомощно глянул на Эблинга Миса, который откашлялся и проговорил:

- Сир, нам сказали, что для посещения Имперской Библиотеки на Тренторе требуется ваше разрешение.

- Трентор? - рассеянно спросил Император. - Трентор?

Его высохшее лицо неожиданно исказилось гримасой боли.

- Трентор? - прошептал он. - Теперь я вспомнил... Я вернусь туда... с эскортом звездолетов. И вы полетите со мной! Вместе мы одолеем мятежников! Этого, как его... Гилмера! Вместе с вами мы восстановим Империю!

Его согбенная спина выпрямилась. Голос зазвучал тверже, увереннее, в глазах загорелся огонек, который, однако, быстро угас. Он часто заморгал и тихо пробормотал:

- Только... Гилмер-то умер вроде бы, как мне помнится... Да... Да. Гилмер умер. И Трентор погиб - но, конечно, это не насовсем, не надолго. Так откуда вы прибыли-то, я забыл?

Магнифико шепнул Байте на ухо:

- А это правда Император? Мне все время казалось, что Императоры не так выглядят. Что они должны быть величественнее и мудрее простых смертных...

Байта приложила палец к губам и прошептала в ответ:

- Тс-с-с...

И обратилась к Императору:

- Если Ваше Императорское Величество подпишет приказ, позволяющий нам отправиться на Трентор, это в большой степени поспособствует общему делу!

- На Трентор?

Император побледнел, руки у него дрожали.

- Сир! - продолжала Байта. - Вице-король Анакреона, от имени которого мы говорим с вами, утверждает, что Гилмер до сих пор жив.

- Жив? Жив?! - взорвался Дагобер. - Где он? Ну я ему задам. Будет война!

- Ваше Императорское Величество, об этом пока еще рано говорить. Его местопребывание пока не выяснено окончательно. Наш вице-король послал нас, чтобы мы сообщили вам об этом, но только побывав на Тренторе, мы сможем точно выяснить, где он скрывается. А когда мы отыщем его...

- Да, да! Его нужно отыскать!

Старый Император на ватных ногах добрел до ближайшей стены и коснулся дрожащими пальцами маленького глазка фотоэлемента. После неловкой паузы он пробормотал:

- Слуги не идут. У меня нет времени их ждать.

Порывшись в столе, он вытянул из кипы бумаг чистый лист, что-то нацарапал на нем и подписал затейливым «Д».

- Гилмер еще узнает, как велик его Император! Так откуда вы прибыли-то? Запамятовал... Анакреон? Ну и как там дела у вас? Ваш народ чтит своего Императора?

Байта взяла лист из трясущейся руки Императора.

- Наш народ любит Ваше Величество. Наш народ знает, как Ваше Величество любит своих подданных!

- Нужно будет мне как-нибудь навестить моих добрых подданных в Анакреоне, но мой доктор говорит... не помню, что он говорит... только...

Сощурив выцветшие глаза, он спросил у Байты:

- Вы, барышня, что-то сказали про Гилмера?

- Нет, Ваше Императорское Величество.

- Ничего у него не выйдет, у проклятого мятежника! Когда вернетесь, так и скажите своему народу. Трентор выстоит! Мой отец сейчас во главе Флота, и гадкий изменник Гилмер скоро будет выброшен на веки вечные в мертвящий холод пространства вместе со своими приспешниками!

Он устало опустился в кресло. Огонь в его глазах погас.

- О чем я... говорил?

Торан поднялся и отвесил низкий поклон Императору.

- Вы были так добры к нам, Ваше Императорское Величество, но, к сожалению, время, назначенное нам для аудиенции, истекло.

На короткое мгновение Дагобер IX действительно стал похож на Императора - он встал, выпрямился и оставался недвижим, пока его гости один за другим, кланяясь, исчезали в двери... за которой их ожидали двадцать вооруженных охранников, сомкнувшихся плотным кольцом. Мелькнула вспышка бесшумного выстрела...

...Сознание медленно возвращалось к Байте, но вопроса «где я?» у нее не возникло. Она отчетливо помнила и чудаковатого старика, называвшего себя Императором, и других, которые ждали за дверьми. В суставах противно покалывало. Это означало, что стреляли в нее из парализующего пистолета.

Она стояла, не открывая глаз, и болезненно прислушивалась к голосам, звучавшим рядом.

Разговаривали двое. Первый говорил с растяжкой, вежливо, с хитрецой, спрятанной за внешним подобострастием. Голос второго был хрипл и груб. Байте не понравились оба.

Обладатель грубого голоса говорил чаще и больше.

Байта поймала последнюю фразу.

- Он будет жить вечно, этот старый болван! Я устал! Мне надоело, черт подери! Годы идут, я тоже старею!

- Ваше Высочество, давайте сначала посмотрим, какую выгоду мы можем извлечь из наших пленников. Ведь может оказаться, что мы станем обладателями источников могущества, которое и не снилось вашему батюшке.

Грубый голос превратился в булькающий шепот. До Байты долетали только отдельные слова. Она разобрала слово «девушка»... Второй, вкрадчивый голос что-то бубнил на одной ноте и в конце концов произнес погромче, почти по-отечески:

- Ну что вы, Ваше Высочество, вы не стареете. Плюньте в лицо тому, кто скажет, что вам больше двадцати!

Они дружно расхохотались. Сердце Байты билось медленно. Казалось, кровь стынет в жилах. «Дагобер... Ваше Высочество...» Старик Император говорил о сыне... Смысл того, что было сказано шепотом, стал постепенно доходить до нее. Нет, это невозможно!

Из состояния ступора ее вывел голос Торана, разразившегося многоэтажным проклятием.

Она открыла глаза, поймала взгляд Торана. Ей стало немного легче. Торан яростно выпалил:

- За вашу бандитскую выходку вы ответите перед Императором! Немедленно освободите нас!

Байта наконец поняла, что ее запястья и лодыжки прикованы к стене и полу гравитационным полем.

Обладатель грубого голоса подошел к Торану. Вид у него был премерзкий - одет неопрятно, обрюзгший, синяки под опухшими веками, слипшиеся жиденькие волосики, съехавшая набок охотничья шапочка с легкомысленным перышком. Борта засаленной жилетки были отделаны серебристой вышивкой.

Он хмыкнул, изобразив на физиономии искреннее удивление:

- Император? Бедный сумасшедший Император!

- У меня есть его Указ! Никто не смеет чинить нам никаких препятствий! Ни один Его подданный!

- Ишь ты! Подданного нашел! Я не подданный! Понял ты, подонок? Я - регент и кронпринц, вот так ко мне и обращайся, сопляк! Что же до моего папаши-идиота, маразматика старого... ха-ха-ха! Просто ему приятно время от времени принимать гостей, и я не лишаю его этой маленькой радости. Пусть себе тешится, вспоминает дни своей молодости и былого могущества, чего там, мне не жалко. Вот так-то. А вы и поверили, уши развесили, олухи!

Отойдя от Торана, он приблизился к Байте. Она с ненавистью смотрела на кронпринца. Тот подошел вплотную, и ей стало еще противнее - так от него мерзко пахло. Обдавая ее зловонным дыханием, он проговорил:

- А глазки ничего, Коммейсон... Так она даже симпатичнее. Подойдет, пожалуй. Деликатес для изощренного гурмана, ага?

Торан отчаянно пытался освободиться от гравитационных пут, а кронпринц и бровью не повел. У Байты по спине мурашки забегали. Эблинг Мис пока не пришел в себя. Голова его безжизненно свисала на грудь. Но как же удивилась Байта, увидев, что глаза Магнифико широко раскрыты - так, как будто он открыл их уже давно! Его пламенный взор был устремлен на Байту. Он всхлипнул и кивнул в сторону кронпринца.

- Этот... отобрал мой видеосонор!

Кронпринц резко обернулся на голос паяца.

- Так он твой, чудище?

И стянул с плеча инструмент, висевший на зеленом шнуре.

- Твой, спрашиваю?

Он неуклюже пробежался пальцами по клавишам, извлекая режущие ухо диссонансы.

- Можешь изобразить чего-нибудь, чудище?

Магнифико кивнул. Торан вмешался.

- Вы захватили корабль Академии! Если Император не вмешается, вмешается Академия.

Коммейсон - обладатель вкрадчивого голоса - с кривой усмешкой проговорил:

- Это какая такая Академия? Или Мул уже не Мул?

Ответа не последовало. Кронпринц довольно осклабился. Поле, державшее руки и ноги паяца, было отключено. Кронпринц грубо сунул ему в руки видеосонор.

- Ну-ка, сыграй нам, чудище! - буркнул принц. - Сыграй для нас серенаду о любви и красоте нашей чужеземной гостьи! Объясни ей, что тюрьма моего папаши - не дворец, но что я могу отвести ее во дворец, где она будет купаться в розовой водичке и познает любовь принца. Играй и пой о любви принца, чудище!

Он присел на низкий мраморный столик, лениво покачивая жирной ножищей. Его сальная улыбочка вызвала у Байты бессильное бешенство. Торан беспомощно пытался сорвать гравитационные путы, но, увы, это было бесполезно. Лицо его покрылось капельками пота. Эблинг Мис пошевелился и застонал.

Магнифико сморщился и прошептал:

- У меня... пальцы онемели - как деревяшки!

- Играй, чудище!!! - проревел принц.

По знаку Коммейсона был выключен свет. В полумраке кронпринц встал, сложил на груди руки. Он ждал...

Длинные тонкие пальцы Магнифико стремительно забегали по клавишам - от одного края клавиатуры до другого, - и вот резко очерченная радуга перекинулась через тюремную камеру. Зазвучал низкий, глухой, вибрирующий, скорбный аккорд. Тембр становился выше, слышался громкий смех, за переливами которого угадывался рокочущий звон огромного погребального колокола.

Казалось, мрак сгущается. Музыка доносилась до слуха Байты как бы сквозь плотную складчатую завесу. Она видела слабый свет, мерцавший где-то далеко-далеко, будто одинокая свеча тускло мерцала со дна глубокого темного колодца.

Инстинктивно она напрягла зрение. Свет стал ярче, но оставался как бы за пеленой тумана. Пламя металось, извивалось, меняло оттенки... Внезапно музыка стала пронзительной, злобной, переросла в душераздирающее крещендо. Свет кидался из стороны в сторону, в такт ускоряющемуся ритму. Внутри островка света что-то корчилось, копошилось - что-то мерзкое, издававшее ядовитые металлические стоны и вопли.

Байта сражалась с изматывающим душу чувством. Ее все сильнее сжимало в объятиях отчаяние и бессилие. Она с ужасом вспомнила то состояние, что охватило ее в последние дни в Хейвене. Это было оно - то самое жуткое, изнурительное, обволакивающее как липкая паутина ощущение страха и отчаяния! Она съежилась, пытаясь закрыться, защититься.

Музыка наваливалась на нее волнами кошмарного хохота, и только тогда, когда ей удалось вымученным движением отвести взгляд в сторону, из поля зрения исчез корчащийся в пламени кошмар. Лоб ее похолодел, по нему стекали струйки липкого пота.

Резко, неожиданно музыка смолкла. Байта почувствовала несказанное облегчение. Вспыхнул свет, и совсем рядом она увидела горящие глаза Магнифико.

- Моя госпожа! - выдохнул он. - Вам плохо?

- О, Магнифико, не спрашивай! Почему ты... так играл?

Постепенно она разглядела остальных. Быстро скользнула взглядом по безжизненно прилипшим к стене фигурам Торана и Миса. У столика на полу в странной позе распростерся на полу кронпринц. Коммейсон сидел рядом, расставив ноги, выпучив глаза, глотая воздух, как выброшенная на берег рыба.

Магнифико шагнул к нему - тот издал истошный вопль и закрылся руками.

Магнифико отвернулся, подошел к пульту и отключил гравитационное поле.

Торан, уже успевший прийти в себя, рванулся вперед и мертвой хваткой схватил Коммейсона за загривок.

- Пойдешь с нами! Проведешь нас к кораблю, понял, мерзавец?!

...Два часа спустя на корабле Байта подала на стол шикарный домашний пирог, и Магнифико, забыв о всяких правилах приличного поведения, набросился на него.

- Вкусно, Магнифико?

- М-м-м!

- Магнифико?

- Да, моя госпожа!

- Все-таки что ты там играл?

Паяц нахмурился.

- Я... лучше я не буду об этом говорить... Давно когда-то разучил эту вещь. Видеосонор очень сильно действует на нервную систему, госпожа. Это, конечно, была злая шутка, но я вовсе не предназначал ее для чистого, невинного слуха!..

- Ну-ну, Магнифико, ты мне льстишь. Не так уж я невинна. Скажи, а я видела то же, что эти?

- О, надеюсь, нет! Я играл только для них. Вы должны были видеть только бледное подобие - как бы издалека.

- Мне хватило. Ты знаешь, что ты довел принца до обморока?

Прожевав здоровенный кусок пирога, Магнифико проговорил:

- Я убил его, моя госпожа.

- Что?! - сглотнув подступивший к горлу комок, спросила Байта.

- Когда я закончил играть, он был мертв. Можно было не продолжать - Коммейсон меня не интересовал. Он, конечно, мог бы убить нас всех или пытать. Но этот принц, госпожа, он... бросал на вас греховные взгляды, и... - Он замолчал, испугавшись собственной откровенности.

Байту пронзила странная догадка, но она постаралась поскорее прогнать внезапную мысль.

- Магнифико, добрая ты душа!

- О, моя госпожа... - пробормотал Магнифико, стряхивая с подбородка крошки.

В дверь заглянул Эблинг Мис и поманил их рукой. Трентор был близко - его металлическая поверхность зловеще сверкала в видовом иллюминаторе. Торан с горечью проговорил:

- Тут нам делать нечего, Мис. Посланец Мула наверняка опередил нас.

Эблинг Мис потер лоб тыльной стороной ладони и пробормотал что-то невыразительное.

Торан раздраженно добавил:

- Говорю вам, эти подонки знают, что Академия пала! Вы слышите?

- А? - очнулся Эблинг Мис.

Он мягко коснулся руки Торана. Было совершенно ясно, что он не слышал ни слова.

- Торан, я... смотрел на Трентор. Знаешь... у меня странное чувство... оно не покидает меня с тех самых пор, как мы приземлились на Неотренторе. Мне кажется, я начал что-то понимать... Мысли скачут в голове, просятся наружу. Все становится понятнее - никогда я еще не ощущал этого яснее!

Торан недоверчиво покосился на него и пожал плечами. Слова психолога явно не произвели на него никакого впечатления.

Он осторожно промолвил:

- Мис...

- Да?

- А вы не заметили, что в тот момент, когда мы стартовали, на Неотрентор приземлился корабль?

- Не тот ли, на котором якобы капитан Хэн Притчер?

- Тот самый, на котором черт его знает кто! Информация Магнифико - вот что идет по нашим следам, Мис.

Эблинг Мис ничего не ответил.

Торан громко спросил:

- Вам плохо? Что с вами?!

Глаза Миса сверкали. Он застыл, глядя в одну точку, и молчал, молчал...


Часть II. Мул. Глава 21. Интерлюдия в космосе Содержание Часть II. Мул. Глава 23. Руины Трентора

Обсудить роман Айзека Азимова "Академия и Империя" возможно здесь.





Пользователь, раз уж ты добрался до этой строки, ты нашёл тут что-то интересное или полезное для себя. Надеюсь, ты просматривал сайт в браузере Firefox, который один правильно отражает формулы, встречающиеся на страницах. Если тебе понравился контент, помоги сайту материально. Отключи, пожалуйста, блокираторы рекламы и нажми на пару баннеров вверху страницы. Это тебе ничего не будет стоить, увидишь ты только то, что уже искал или ищешь, а сайту ты поможешь оставаться на плаву.



Индекс цитирования Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru